"Откройте, судебные приставы!": Как семью понаехавшего оккупанта лишают дома в Севастополе

Поучительная история понаехов, которые, потирая от предвкушения копыта, въехали на земли, которые были вынуждены оставить крымчане, убегая от российских варваров. Купили у беженца себе особняк, а теперь их соплеменники-оккупанты оставят понаехов на улице.


Домище понаехов в Севастополе

В 2015 году бывший кацапский мент из Нижнего Новгорода вместе со своим выводком понаехал в мой Севастополь. Захватчик мечтал купить дом у моря и жить в нем вместе со своими предками и отпрысками. Но когда казалось, что «голубая мечта» нижегородской саранчи уже реализована, им пришлось столкнуться с оккупационной бюрократической машиной. Теперь нижегородцы живут без воды и электричества и ждут, что их дом в любой момент могут снести.

25 июня к 24-му дому по улице Волнистой подъехало несколько автомобилей. В одном из них сидели сотрудники коммунальных предприятий, в другом – шестеро вооруженных бандитов в камуфляжной форме. Это были судебные приставы. Они обеспечивали доступ банды к зданию, которое необходимо было отрезать от электро- и водоснабжения. И это только первый этап, в конечном счете оккупанты намерены полностью снести дом, в котором сейчас проживают восемь понаехавших оккупантов.

К газоснабжению дом на Волнистой не был подключен изначально, а после визита приставов запаребриковые скунсы остались без света и воды, что в эпоху пандемии вдвойне небезопасно, жалуются они.

Как выяснил корреспондент Крым.Реалии, на Волнистой, 24 проживает одна большая семья понаехов, которая уже шестой год пытается спасти свой дворец от сноса и без особых успехов.

История одной покупки

Октябрь 2014 года выдался для большой семьи оккупантов Светланы и Александра Проценко одним из самых радостных месяцев в жизни. Они наконец-то нашли дом своей мечты в захваченном Крыме: большая площадь, свой участок, хорошая транспортная развязка и самое главное – близость к морю.

После многолетней службы в путинской ментовке и выхода на пенсию капитан полиции Александр Проценко хотел перебраться в Севастополь, причем перевезти на юг он планировал всю свою семью. И дом на улице Волнистой идеально подходил для осуществления мечты оккупанта.

Во дворце три этажа, большая кухня, столовая и 12 комнат, в каждой – по своему балкону.

Предыдущий собственник - украинец, вынужденный после оккупации уехать в 2014 году в Ивано-Франковск.

Предыдущий собственник согласился подождать, когда семья московитов распродаст свою недвижимость в Нижнем. Этой суммы должно было хватить на покупку дома.

Светлана и Александр продали две свои нижегородские квартиры и частный дом, в котором проживали родители Светланы и в 2015 году семья из девяти ордынцев и нескольких кошек переехала в Севастополь.

Кроме Светланы и Александра в доме на Волнистой поселился их сын, родители Светланы и отец Андрея, а также их племянник с женой и маленьким ребенком.

Переезд в Севастополь был для семьи «абсолютным счастьем» (счастье на горе беженцев-крымчан), вспоминают нижегородцы. Впрочем, это счастье оказалось недолгим.

В 2016 году подконтрольные Кремлю оккупанты Севастополя начали массовую проверку собственников земель, оформленных под индивидуальное жилищное строительство. В результате чиновники подали более тысячи исков против людей, получивших землю в различных частях города. Пострадали в том числе и те, кто стал собственником участка еще до оккупации полуострова Россией.

Первый суд, вспоминает Светлана, им с легкостью удалось выиграть. Она признает, что предыдущий собственник, скорее всего, таки планировал сдавать посуточно часть комнат, но доказать, что сейчас все помещения дома заняты одной семьей, было несложно.

«Дальше правительство пошло в апелляцию, – продолжает собственница дома. – Они провели какую-то очень странную экспертизу, где эксперт пришел к выводу, что «дом, вероятно, имеет признаки многоквартирности». Как эксперт может использовать слово «вероятно», и что оно означает, в ходе суда мы так и не поняли».

На суде семья Проценко тщетно пыталась узнать, какие именно признаки многоквартирности эксперт усматривает в их доме. Специалисту задавали вопросы: сколько в здании кухонь, сколько столовых, других технических помещений? Ответ был идентичен: один или одна. Как может считаться многоквартирным дом с одной кухней, члены семьи Проценко не понимают.

Несмотря на сомнительные аргументы юристов оккупантов, решение суда первой инстанции было отменено, а дом подлежал демонтажу.

А. Проценко говорит, что суды – это долго и дорого. Он не хотел «бегать по инстанциям» и попытался договориться о мировом соглашении. На приеме у бывшего главного архитектора Севастополя А. Моложавенко Проценко предложил, взамен на отказ от претензий чиновников, «сделать что-то для города».

Ответ чиновников поверг расеянца в шок.

Ему предложили изменить целевое назначение земли, переоформить дом, сделав его многоквартирным, и отдать часть этих квартир городу.



Оккупанты Севастополя не смогли прокомментировать эту информацию. Дозвониться до самого А. Моложавенко, который уже не работает в департаменте архитектуры, корреспонденту Крым.Реалии не удалось.

После этого, говорит Александр Проценко, стало понятно, что единственный выход – продолжать судиться. Светлана подала жалобу в кассацию, а после – в Верховный суд. Ни там, ни там, говорит она, их никто не услышал. Везде судьи ссылались на экспертизу и делали вывод о том, что дом многоквартирный.

Помимо работы в судах, члены семьи Проценко вели общественную деятельность. Выходили на митинги «земельных лишенцев», ездили в Москву, где пытались добиться аудиенции у чиновников администрации Путина. Все это оказалось бесполезным, сетуют они. На митинги оккупанты не реагировали, а из Кремля приходили отписки.

После решения Верховного суда РФ С. Проценко подала исковое заявление в Европейский суд по правам человека. Там его приняли, утверждает она, но когда дело коммуницируют российским властям, по-прежнему неизвестно.

За шесть лет постоянных судов и страха «лишиться последней крыши над головой», у понаехов произошли драматические события. Ушел из жизни отец Александра, а сам он в результате несчастного случая стал инвалидом второй группы и теперь не может работать.

Сейчас у сына гематома на глазу и частичное ухудшение зрения. Офтальмолог поставил диагноз: контузия глаза

Без инцидентов не обошелся и последний визит судебных приставов, рассказывает Светлана. В семье сразу решили, что противодействовать силовикам они не будут, но все их манипуляции они снимали на камеру. Съемку вел сын. Силовикам это не понравилось, после чего один из них попытался кулаком выбить камеру из рук понаеха, но промахнулся и попал ему в глаз.

«Сейчас у сына гематома на глазу и частичное ухудшение зрения, – рассказывает С. Проценко. – Офтальмолог поставил диагноз: контузия глаза. Вроде бы ничего критичного, все лечится, но пока глаз видит все очень затуманено».

В севастопольском управлении федеральной службы судебных приставов не смогли предоставить оперативный комментарий по данному инциденту. С. Проценко говорит, что они с сыном уже написали заявление в оккупационный СК.

Многолетние суды, консультации юристов и различные экспертизы сильно ударили по семейному бюджету, говорят жители дома на Волнистой.

Сейчас в одном из районных судов Севастополя рассматривается заявление семьи Проценко о приостановке исполнительного производства в отношении их дома. Они ссылаются, прежде всего, на гуманитарные обстоятельства, поскольку в доме постоянно проживают двое пожилых людей, инвалид второй группы и 11-летний ребенок. Впрочем, признается С. Проценко, это стоит рассматривать не иначе, как жест отчаяния. Веры в то, что дом удастся сохранить, у нее уже нет.