Северный ГУЛАГ: ФСИН направит российских заключенных на расчистку Арктики от отходов

Идея недоработана: на расчистку Заполярья следует отправлять всех россиян, по очереди. Очередность можно определять по идентификационным кодам.



Федеральная служба исполнения наказаний может отправлять осужденных на очистку арктических территорий от загрязнений, сообщил на итоговой коллегии директор службы Калашников. По его словам, уже такая договоренность достигнута с руководством Красноярского края и администрацией города Норильска, сообщает NEWSru.

Чиновник попросил руководителей территориальных органов ФСИН из Арктической зоны «продолжить работу по данному направлению», передает «Интерфакс».

В декабре 2020 года говорилось, что ФСИН собрался принудительно направлять заключенных на работы по очистке Арктики от накопленного загрязнения и размещать там модульные бараки. Тогда начальник управления организации исполнения наказаний, не связанных с изоляцией от общества ФСИН Коробкова сообщала, что администрация Норильска выделила помещение для создания исправительного центра, а в Архангельской области нужно разобрать 15 незаконных свалок.

Напомним, именно в Красноярском крае, где, по планам ФСИН, будут развернуты «арктические экологические бригады» из заключенных, менее года назад произошла самая масштабная на планете, по оценкам МЧС, экологическая катастрофа, связанная с разливом топлива. 29 мая 2020 года на территории ТЭЦ-3 АО «НТЭК», входящей в группу компаний «Норильский никель», разгерметизировался резервуар из-за проседания свайного фундамента. Это привело к разливу горюче-смазочных материалов.

По данным Росприроднадзора, разлилось больше 20 тысяч тонн нефтепродуктов, горючее попало в ручей Безымянный и реки Далдыкан и Амбарная, которая впадает в озеро Пясино.

Эту аварию главарь Минприроды Козлов упомянул в ноябре 2020 года, когда заявил, что Арктике нужна «генеральная уборка» и ее пора очистить от «ржавеющих бочек и брошенного железа», а также от нелегальных свалок.

Заключенных привлекут и к «загрязнению» Арктики

В настоящее время руководство ФСИН проявляет все больший интерес к советскому опыту широкого привлечения заключенных к хозяйственной деятельности. В прошлом году правительство Коми, ФСИН РФ и группа компаний «Руститан» заключили соглашение «о взаимодействии при строительстве горно-металлургического комплекса и инфраструктуры для национального горнопромышленного кластера, создаваемого на территории крупнейшего в мире Пижемского месторождения титана, расположенного в Коми».

«Это значит, что многочисленное зэковское население по-прежнему лагерного края — республики Коми — бросят на строительство ГОКа в Усть-Цилемском районе республики, — писала "Новая газета". — Подано это как благо для самих заключенных: директор ФСИН Калашников заявил, что это поможет осужденным получить во время отсидки профессиональные навыки, а затем остаться на этом же производстве после освобождения, «обрести новые трудовые места, завести семьи».

Именно такая «преемственность» кадров была характерна и для ГУЛАГа. «В Воркуте и окрестностях живы еще бывшие узники ГУЛАГа, которые, не погибнув на строительстве угольных шахт, отсидев не по одному сроку (известно, что волны приговоров в СССР тех лет четко соотносятся с нуждами „народного хозяйства“), оставались там же и после окончания срока», — отмечала «Новая газета».

Примечательно, что ФСИН готова одновременно развивать как экологические, так и вредные для окружающей среды проекты в рамках освоения Арктики. Дело в том, что месторождение титана углом врезано в Пижемский заказник, вытянутый вдоль бассейна реки Пижма. Производство диоксида титана, которое планируют запустить уже в 2021 году, может убить краснокнижную флору и фауну заказника.

«Ущерб будет колоссальный, — считает член экологической организации „Комитет спасения Печоры“ Александр Чупров. — Высокотоксичные отходы будут попадать в Пижму, которая впадает в Печору».

По его словам, добыча будет вестись открытым способом, то есть для этого построят карьер. «Куда пойдут токсичные воды из него?» — задается вопросом эколог.

Параллельно в Коми разгорается другой скандал — с добычей золота на территории нацпарка «Югыд ва», анонсированной врио главы республики Уйбой. Компания-разработчик зарегистрировала филиал в Инте, которая, как и Усть-Цилемский район, входит в Арктическую зону РФ. Льготы, предоставленные «арктическим» предприятиям, действительно велики: это, например, вычет из налога на добычу полезных ископаемых в объеме сделанных инвестиций в инфраструктуру, а также в новые обогатительные и перерабатывающие мощности. Законы предусматривают и установление нулевой ставки НДС на перевозку и перевалку грузов, возмещение части страховых взносов, субсидии по кредитам и право прохождения экологической экспертизы одновременно с главгосэкспертизой проекта.

Преференции заполярному крупного бизнесу позволяют ожидать усиления промышленного воздействия на Арктику. Если же к этим льготам прибавится еще и право использовать заключенных, промышленные гиганты получат невиданные возможности, ранее доступные только государству.

Вступивший в силу 1 января 2020 года закон о создании филиалов колоний-поселений и исправительных центров при крупных предприятиях и стройках позволяет отправлять зэков на работу в интересах частного бизнеса. Организации достаточно лишь заключить договор с исправительным учреждением. Правда, есть нюанс: такое положение противоречит ратифицированной еще СССР в 1956 году международной конвенции N 29 «Относительно принудительного или обязательного труда». Она запрещает «предписывать, разрешать предписывать принудительный или обязательный труд в пользу частных лиц, компаний или обществ», отмечала «Новая газета».

Развитие отдаленных регионов силами «лагерных рабов»

На то, что осужденных как подневольных рабочих можно использовать для освоения отдаленных территорий с суровыми климатическими условиями, обратили внимание еще советские чиновники около ста лет назад. Тогда, на рубеже 1920-30-х годов, в связи с коллективизацией, раскулачиванием и огромным притоком репрессированных начала формироваться система ГУЛАГа.

Экономика принудительного труда выполняла несколько функций, осуществление которых было невозможно (или почти невозможно) при помощи «обычных» методов принуждения и стимулирования трудовой деятельности, отмечал историк Олег Хлевнюк. «Во-первых, она обеспечивала развитие тех отдаленных, труднодоступных регионов, отличавшихся крайне неблагоприятными климатическими условиями и отсутствием элементарной первоначальной инфраструктуры, привлечение в которые вольнонаемных работников требовало значительных средств. Во-вторых, она поставляла чрезвычайно мобильную рабочую силу, легко перебрасываемую с объекта на объект в зависимости от потребностей государства. В-третьих, эту рабочую силу можно было эксплуатировать практически без ограничений, вплоть до полного истощения. В-четвертых, угроза попасть в жернова ГУЛАГа „дисциплинировала“ „свободных“ работников. В-пятых, существование значительной прослойки заключенных и других „спецконтингентов“ снижало давление на скудный потребительский рынок, облегчало решение острейших социальных проблем, например, жилищной», — пояснил он.

Заключенные строили Беломорско-Балтийский канал, Байкало-Амурскую железнодорожную магистраль, форсировали золотодобычу на Колыме, участвовали в инфраструктурном развитии Дальнего Востока и Средней Азии.

В годы «большого террора» (1937-1938 гг.) контингенты колоний и лагерей выросли с 1,2 до почти 1,7 млн человек, а к началу Второй Мировой войны — до 2,3 млн. Во время войны около полумиллиона человек были освобождены из-за эвакуации лагерей или отправлены на фронт, более 1 млн — умерли от болезней и истощения, писал Znak.com.

При всем масштабе задач, к решению которых привлекались заключенные, лагерная система продемонстрировала свою экономическую неэффективность. В начале 1950-х замминистра внутренних дел Чернышев в своих отчетах «наверх» признавал: содержание заключенных обходится очень дорого, и во многих случаях убыточно для производства и строительства, «учреждения, содержащие заключенных, в связи с убытками на производстве и строительстве не могут оплатить необходимое продовольствие, вещевое снабжение или капитальные работы».

Эта диспропорция становилась особенно выпуклой в период «большого террора»: приходилось отвлекать ресурсы на этапирование, срочное строительство новых лагерей, организацию управления (плюс 10% от расходов на содержание заключенных), охраны и надзора (плюс еще 20-25%), на обеспечение заключенных одеждой, обувью, питанием и так далее.

Неумение решать экономические задачи советская власть компенсировала расстрелами. «Кризисное состояние лагерей и невозможность хозяйственного использования дополнительных сотен тысяч заключенных были важной причиной небывалого количества смертных приговоров», — говорил Олег Хлевнюк.

Производительность труда в лагерях была крайне низкой. Еще в 1939 году Госбанк заключал, что эффективность выполнения строительно-монтажных работ на стройках ГУЛАГа почти в четыре раза ниже, чем на стройках Наркомата по строительству, при этом строительные механизмы использовались хуже в три раза.

В системе ГУЛАГа процветала коррупция, снижающая и без того малую эффективность подневольного труда. В среде чиновников пенитенциарной системы шла теневая торговля льготами, должностями и дефицитными товарами, совершались растраты и распространялось взяточничество.

«Преждевременная гибель в ГУЛАГе сотен тысяч людей, бессмысленное расточительство в каторжном труде сил и талантов, способных принести несравнимо большую пользу на свободе (жалобы на использование квалифицированных кадров не по назначению, на тяжелых физических работах — одна из самых распространенных тем в ведомственных документах НКВД-МВД), существенно ослабляли трудовой потенциал страны. Кроме того, из общественного производства выпадали многие десятки тысяч работоспособных людей, охранявших заключенных», — подытожил Олег Хлевнюк.

После смерти Сталина в 1953 году система ГУЛАГа постепенно пришла в упадок.